Убей себя не пулей в грудь,
лишившись и земли и рая,
а просто про себя забудь.
Убей себя не умирая.
Сбивая пыл самоубийц
холодной и спокойной тенью,
убей себя полетом птиц.
Пари наперекор паденью.
Тогда и слово и рука,
черты лица и тембр речи
вольются в русло как река
смывая страсти человечьи.
7 апреля 2012
Пишите так, чтоб ваш подстрочник
не отличался от стиха.
Чтобы река была рекою,
и чтоб столетиями - века.
И здесь соврал. Неведом духу
другой галактики ни снег, ни год, ни твердь.
И даже звуку
там не пристало пролететь.
Как строить образ без оковы -
прикосновений, глаз, ушей?
Чтоб только Слово было словом,
Чтоб только Вещи без вещей.
Все мысли чистые сольются, как одна.
Без разницы читалась или пела,
Стремилась в глубь, иль поднялась со дна,
Упала с неба или же взлетела.
Все мысли чистые сольются как одна.
Неважно из какого она плена.
Раз мыслима – она уже нетленна.
Она едина, и она одна.
январь 2012
Я пел в Арагви за цыплят, за банку водки,
Я пел за визу, за свободу, за дозняк.
Мне из гитары сделали колодки
И выставили голым на сквозняк.
На поводке веду свою галеру -
ЦэКня, ГэБня и воровская масть.
Мне лилипуты, как вино Гульверу,
Вливают олово в разинутую пасть.
Удушье в трюме, в маковом дурмане,
Заходит солнце желтым фонарем.
На всякий случай у меня в кармане
Всегда лежит платок с нашатырем.
Веду страну на поводке, как суку.
А за спиной то хохот - то плевки,
Но оглянусь, она лизнет мне руку,
Как будто бы играя в поддавки.
Ночь впереди - ни волн, ни звезд, ни неба.
Иду, ногами не касаясь дна.
Я не бегу. Я вышел из вертепа.
И с чьих-то глаз упала пелена.
январь 2012
Не хотим небесной правды
Легче нам земная ложь
из стихотворения Иосифа Сталина
Кремлевский изумрудный бархат
Не впитывал с моих ладоней пот,
Ковры мои подошвы не ласкали.
В дверь тихо постучали.
- Нальете чая?
Мимо шел. И вот…-
Поежился он мокрыми плечами.
Я взял пальто и шоколадный торт.
Мы долго в подстаканниках бренчали,
Мешая сахар, словно рядом черт
Невидимый прислушивался глазом.
- Я вот зашел, чтобы покончить разом
все кривотолки. Я совсем не тот.
Пусть серенады завывают волки
И академики моим словам учет ведут.
Инкогнито я тут.
Канализацией ушел от верной своры
охранников, начальников охраны,
частей, дивизий, целого ЦеКа.
И мне порою хочется чайка
Не только на лубянке и в ЧеКа,
А так – с поэтом за одним столом,
О том, об этом, больше о простом –
О жизни, смерти, Боге и душе...
Вот, на тетрадь!
Как Ленин в шалаше,
Я намарал сто строчек на досуге.
Понравится – издай, не под своим,
Так хоть под именем своей супруги.
- А как же казни, тюрьмы, лагеря?
- Сказал бы я, когда бы знал – не зря,
А так как зрю, отвечу по другому:
Не циник я. Мне словно управдому
Доверили пристроить флигелек.
Чтоб он стоял, я положил фундамент.
Но только крысам было невдомек.
Вот нету крыс. Теперь поставил стену.
Клопы пошли. Я вытравил клопов,
не разбирая, может быть хороший
один из них. Как впрочем, и у крыс.
И вот стоит теперь роскошный флигель.
Все остальное, милый мой, - интриги.
Одно лишь не дает покой усам, -
Что будет с ним, когда исчезну сам?
1 января 2012
