Дмитрий Барабаш

стихи, заметки, афоризмы

Авторизация

Памяти Вознесенского

я люблю тебя ангел рычащий как лев
и срывающий горло
с такой совестью можно пить околев
расплавленное олово
мне не нравились твои бесконечные имена
я вытаскивал их как репей из брюк
тишина говоришь?
но за нею со дна
поднимаются тысячи ласковых рук
можно землю высветить
даже снизу вверх
кто кого покорил
кто кого поверг
можно также высветить и сверху вниз
кто во что поверил
и где подвис
только боги знают
пройдя в ушко
Насреддина
верблюды стишков стежком
я смотрю отсюда
и вижу ты
гонишь мне
по морям плоты
нет в устах ни слова
ни знака нет
но бьётся из горла олово
и льётся на землю свет


Андрей Андреич Вознесенский
вы мне как солнышко из детства
вы как хрипящий в речку мячик
между совлита славных дачек
вы как идущий в гору странник
чуть-чуть изгнанник и избранник
властей сластей еврейских знаний
вы пастернаковских стараний
весьма трудолюбивый внук
но с фортепьяной и бутылкой
у вас как нож смешался с вилкой
как иногда приходят к богу
и по секрету не к Христу
вы словом щупали дорогу
к пустому светлому листу
и что ему сказать в итоге
и вы и я сливаясь в боге
воспели только красоту
а что за ней? надеюсь то же
других красот бескрайний свет
и только дураки итожа
на всё стремятся дать ответ

Разберемся со злом

 

Давай, наконец, разберемся со злом.

Ему мера – пустое время.

Я спустился в границы, чтоб стать послом

И увидеться с теми,

Кто способен не видеть его границ,

Не испытывать страха, думать.

И листаю, листаю тома страниц,

И пытаюсь хоть зернышко склюнуть -

Сколько лиц, сколько тел, сколько вымерших душ,

Сколько жалких и пылких желаний…

Я, наверно, объелся сиреневых груш

Потому и грущу рядом с вами.

Руководство к любви

 

Любовь начинается с тонкой
И радужной лески для бус.
Ее одеваешь девчонкой,
Не чувствуя будущий груз.

А дальше кораллы, кристаллы,
А дальше измены, грехи -
Вздымают холодные скалы,
И бьются, как волны стихи

Об их безупречные грани,
Об их щекотливый задор.
И солнце крестит куполами,
Распахнутый небу простор.

                         
                               ***

Люби, как солнце любит купола,
Играй в изгибы нежных отражений,
Живи добром, и будь себе мила.
Запоминай и зла, и поражений
Своих урок. Запомни, что порок -
Совсем не то, что называют люди.
Для них порочен даже ветерок,
Для них и слов рифмованных подсуден
Святой порыв. Люби, твори добро -
И мир, который крив,
Однажды выпрямится в солнечном величии.
И будут трели веселиться птичьи.
И ты сильней, чем славою прослыв,
Из всех несметных каменных количеств
Живой травинки прутик извлечешь,
Но не напишешь больше, чем прочтешь.

 

Я устал выживать

Я безумно устал выживать,
словно сено без вкуса жевать,
бить хвостом надоедливых мух,
и смотреть, как возвышенный дух
опаряет моё совершенство.
От него ни тепла, ни прохлады,
как же жалят мне задницу гады.

Давай не будем время торопить

Опасно растворяться в небесах.
Так часто подниматься над землею -
Туда где серебрятся в волосах
Вселенные, и млечный путь рекою,
Уносит дальше нас от райских кущ,
В тоску безмерную,
В бескрайние просторы.
Давай еще разок поедем в горы
И разомнем в руке цветущий плющ..
Всему свой час, пока, давай ценить,
Земную жизнь, дарованную Богом.
Нас неизбежно приведет дорога…
Но мы не будем время торопить.

Монолог внука

                                                               Е. А. Леоновой

 

Ты боялась больниц.

Лебедь. Львица, не знавшая клеток.

Ты — свободная птица –

ручных –

                 не считала за птиц.

Твои грива и крылья

успели в грозе отразиться,

в ливнях летних ночей,

в темной глади обманчивых рек…

 

Помню:

               рухнула простынь,

остра и ребриста, как мрамор,

завалила до век,

стиснув камнем подвижность лица.

Ее скинув, ты вдруг

из больничных палат вырывалась.

Пресекали побег!

Возвращали в постель беглеца.

 

Ты искала меня,

                            проклиная больничную старость,

завлекавшую в белый,

                                    крахмально – стерильный загон,

и со страха бросалась

                                    в такую бесцельную ярость,

что смирить ее мог

                                 лишь лекарствами вызванный сон.

А когда приходил я –

выслушивал тысячи сказок.

Только я не любил

этот дом, этих марлевых масок

и резиновых рук,

говорившего хрипло

                                   хирурга,

потолка, на котором

потрескалась вся штукатурка.

А когда приходил,

я пытался тебе улыбаться.

Медсестрица просила

бодриться, бодрить, не срываться.

Слушал сказки твои

о свободных волках и о львицах,

и о богатырях,

о жестоких грузинских царицах,

о китайцах,

которые ели собак и лягушек,

о всесилье бумаг

и всеведенье женских подушек

(в них просоленный пух,

в них слезами пропитаны перья.)

Слушал сказки о

                              тяжести мук,

когда все,

                  что ни есть

                                           суеверья,

Когда все – об одном

о пропавшем в безвестии друге:

«Жив ли он,

                    или он

пал в проколотой

                                  сзади

                                              кольчуге?»

Я наслушался сказок,

но жаль слишком мал был для были,

а теперь эту быль

внуки напрочь,

                               бесстыдно забыли

и забили крест на крест,

как дом всеми брошенный …

                                                     или

из него всех жильцов

навсегда уже

                            пере –

                                                селили?!

Я наслушался сказов

о княжествах, драках,

                                                   о чести

и вдвойне

                             о войне

о поклепах,

                       погонях

                                         и мести………

Об огне и сиротстве,

о голоде и

                   благородстве…

О больнице лесной,

где лечили от стрел и капканов

ключевою водой

и страстями звериных романов.

А порой ты мне пела

романсы с цыганским задором,

и тогда мне казалось,

что мы

              за высоким забором;

а за ним начинались

                                   дороги,

леса с чудесами.

Я добрался до них,

слыша голос твой

                                  под небесами.

                     

                     январь 1984      Старая Руза