Дмитрий Барабаш

стихи, заметки, афоризмы

Авторизация

Поговори, хоть ты со мной

Говори, говори, говори -

В немоту обнаженного уха.

От зари, где проснулись цари —

До темницы без слуха и духа.

Только слово творит чудеса,

Только мысли возводят пространства

И упорно ведут по часам

Острием своего постоянства.

Даже цифры похожи на нас,

На зверей из священного леса.

Я курил настоящий Пегас,

Я не чувствовал силы и веса,

Я по стрелке встречал вещих птиц.

Мне литаврами пели кентавры.

Загибались углами страниц

В лоб венков листолезвенных лавры,

Надвигались на скудный предел,

За которым вселенская воля,

И земля поглощала как мел

Кровь, текущую привкусом соли.

Поэты и палачи

Ни ангела, ни женщины, ни друга,
Восход и тот — мелькнет — и на закат.
Я проволоку вытяну из круга,
Который вёл спиралями назад.
Вертела вечность пылью всех вселенных
Вино кислило, миллиарды лет
Смеялись над судьбой военнопленных,
Прожекторами, направляя свет
На очертанья брошенные нами.
Семь плавников и блеянье свечи.
Когда б поэты не были богами,
Тогда б богами стали палачи.

Баллада о солдате

Андрею Носенко

Итак, герой моей баллады.

Он претендует на роман.

Он хочет разводить парады,

Как строчки по моим томам,

Но удивляется… На полке,

Без эполет и без мундир -

Один лишь том в безумной челке -

И тот, зачитанный до дыр.

Что делать дальше? Жить-то надо.

Куда мне направлять войска?

Я б дал солдату мармелада

Но знаю, что его тоска -

Одно стремление к свободе.

А там, а там, а там, а там…

Не дай мне, Господи, в пехоте,

Пошли меня к другим родам.

Допустим, к авиационным.

И будет небо чудный МИГ

Сверлить крылом своим

Подобным

тому, что я во сне постиг.

Он станет так же плавить тучи,

Как мысль моя, и так вилять

хвостом любви своей могучей,

что, просыпаясь, слово «блядь»…

Какая пасмурная хмурость!

Но долгом праздничных баллад

меня послали на парад,

и — до пизды,

каким там родом

я встану,

как последний гад,

зато плечом к плечу с народом,

и даже ближе – к заду — зад.

Отброшу напрочь вшивый томик,

где тараканы и клопы…

Давай-ка лучше тыщу хроник

На радость алчущей толпы,

Строфой трофейной подытожим

и в золотые корешки

иной порядок жизни вложим,

порезав землю на кружки.

А после будем на кладбище,

среди несносно трезвых звезд,

искать у трупа в голенище

топографический прогноз

великих тайн, несметных кладов,

устав от меди и парадов.

Итак, герой моей баллады.

Его, как хочешь, назови.

Он умирал под Сталинградом,

в Афгане слушал Ансари.

Как описать судьбу такую?

Куда вести ее, мой друг?

Давай гулять и жить ликуя

В холодной карусели вьюг,

Тепло забытое почуя,

Как запах материнских рук,

С землёй сойдёмся не на битве,

А на любви,

В морозный день,

так остывают

Неба ветки, в сугроб забрасывая тень.

Я замолчу

Я замолчу. И снова замолчу

замочных скважин запертые двери,

так, словно речь подобная ключу,

лучу, любви и безответной вере,

или ручью, текущему в свечу,

в лучи свечи, где каждому по мере

покорности, где величавы звери

опасные,

которых дураки

убили за красивые клыки.

Таблица умножения

Таблица умножения для самоуважения –
Пишется хореем или ямбом.
Только материальное наше положение
Зависит от евреев или янки.
И никакая лирика не сделает нарывика
На их иноязыком кошельке.
Не будет ни косарика, ни доллара, ни чирика,
Ни зелени, завёрнутой в фольге.
Тут только бесконечные продолы поперечные,
Кирка, лопата и железный путь.
Из всех известных ценностей нам одолжили вечные
И приказали золотом вернуть.